Год позади. Цена определена. Кто мы, её заплатившие?

Недавно один из админов «Секретов наружки» (https://t.me/allbillboards) опубликовал пронзительную заметку-исповедь. Это не отчёт, а рентген совести успешного человека 2025-го года. Блестящий финансовый результат здесь — симптом моральной шизофрении эпохи. Текст ставит главный диагноз: как собрать личность, разорванную между осуждением и процветанием?

Разберём по полочкам, почему эта исповедь режет по живому.

«Чудо» на крови

Автор честно признаёт: лучший год в бизнесе случился на фоне «экономического роста в стране, четыре года ведущей военные действия». Он называет это «настоящим чудом». Для человека с ранее заявленной антивоенной позицией это не чудо — это следствие катастрофы. Получается, что общее «несчастье» (его слово) стало источником личного «счастья»: дешёвого импортного оборудования и потока заказов. Это классический портрет выгодоприобретателя, который болезненно контрастирует с декларируемыми ранее принципами.

Язык циничного прагматика

Обратите внимание на формулировки. «Не было бы счастья — да несчастье помогло» — поговорка о личных неурядицах, применённая к СВО и санкциям. Звучит как оправдание успеха на общем горе. «Чтобы не происходило за окном…» — это не позиция философа. Это мантра практика, решившего абстрагироваться. Это сдвиг от гражданской «мы-позиции» к частной «мне-позиции»: моя работа, моя прибыль, моя гавань. Язык больше не описывает реальность, а конструирует моральный кокон.

Гедонизм в осажденной крепости

Текст стартует с отдыха на океане, очередей в «Шагал» и шампанского в Аэрофлоте. Это реальность узкого круга, который уже обеспечил себе «безопасную гавань». На фоне разговоров об «идеальном шторме» в экономике такой гедонизм выглядит как откровенное «спасайся, кто может». Благополучие здесь — не общая цель, а личный трофей, вынесенный из общего хаоса.

Философия как алиби

Ссылка на экзистенциалистов — кульминация внутреннего конфликта. Но Сизиф Камю — бунтарь, чей труд — вызов бессмысленности. Здесь же труд — способ её игнорировать. Это не философия бунта, а интеллектуальное алиби для тихого приспособленчества. Сложные идеи используются не для осмысления ужаса, а для эстетизации бегства от него.

Итог. Сила и слабость — одно и то же

Сила и слабость этого текста — в его искренней противоречивости. Это и есть точный портрет. Он не даёт ответов, а обнажает рану: разрыв между этическим «я» и практическим «я». Он не оправдывает, а демонстрирует механизм оправдания. Поэтому он так режет — в нём каждый узнает не автора, а собственные неудобные вопросы.

Год позади. Невысказанное — сказано. Остался последний, самый неудобный вопрос: когда историческое «окно возможностей» закроется, что останется в сухом остатке кроме оборудования и банковской выписки? Кем мы согласились стать, чтобы преуспеть?

• Заглавное изображение является результатом генерации искусственным интеллектом (AI) и представляет собой художественную интерпретацию. Не содержит прямой отсылки к реальным лицам или событиям.